Люди неквалифицированного труда в изображении евгенистов — вместилище генов, определяющих умственную неполноценность, преступность, распутство. Высокая рождаемость в этой группе приводит, по вычислениям евгенистов, только к дальнейшему умножению этих зловредных генов.

Мрачными красками рисуют американские евгенисты рост душевных болезней в Америке. За 25 лет (с 1904 по 1928 г.) число слабоумных и эпилептиков, зарегистрированных в Америке, возросло почти в 5 раз.

Что из того, что эта четверть века включала кризисы 1907 и 1921 гг. и мировую войну, сопровождавшиеся катастрофическим падением жизненного уровня и обнищанием трудящихся?

Менделистам и дела нет до этих «внешних факторов». Накопление генов душевных болезней — вот в чем причина. Устранение «неполноценных» от размножения — вот задача.

Пропаганда стерилизации душевнобольных, слабоумных, эпилептиков, а заодно и «рецидивирующих преступников» приняла в генетической американской литературе назойливо маниакальный характер. Унизительная и калечащая операция рекламируется как единственное средство спасения нации от вырождения.

Некий Леон Уитни в книге «Доводы за стерилизацию» доказывает, что чистая «зародышевая плазма» была, может быть, лишь у первых американских колонистов. В дальнейшем, вследствие беспрерывного расового смешения, она только обременялась бесчисленными вредными, ведущими к вырождению, генами. Автор предлагает устранить от размножения путем стерилизации не менее десяти миллионов американцев. Этот дикий бред был бы смешон, если бы не был отвратителен. И не только отвратителен, но и страшен. Ибо на основе этой пропаганды более чем в тридцати штатах Америки закон о стерилизации принят и действует.

Евгеника в дальнейшем развивалась в тесной связи с менделевской генетикой. На протяжение полувека в Америке вышло много десятков книг, излагающих основы этой лженауки, выступавшей в защиту реакции против демократии. Создавались общества евгенистов, созывались съезды и международные конгрессы. Шли споры о методах улучшения человеческой породы. Но неизменной оставалась суть движения — против принципа демократии, за господство избранных, «приспособленных».

«Новейшие социальные теории, — писал президент евгенической исследовательской ассоциации в Америке Кэмпбелл, — основаны не на биологии, в силу чего социальные и этические постулаты не принимают в расчет биологические законы. Современные социальные теории утверждают, что улучшение человеческих расовых свойств должно явиться в результате равенства всех людей и общего улучшения условий жизни. В то же время генетическая наука показывает, что различия неизбежны».

«Демократия, или, по крайней мере, современная демократия, — вещает евгенист Фримэн, — базируется на том, что все люди рождаются равными. Евгеника основана на наблюдаемом факте, что люди рождаются совершенно неравными. Евгеника стремится продолжать высшие ветви и отсекать низшие».

Что же подразумевается под высшими и низшими ветвями? Понять нетрудно. Высшие — это, конечно, привилегированные классы, низшие — люди физического труда.

«Общество, состоящее из людей неквалифицированного труда, — изрекает автор, — абсолютно неспособно поддерживать какую-либо национальную жизнь».

Найденные Дарвином в животном царстве конкуренция и отбор наиболее приспособленных его реакционными последователями были подняты на щит, как обязательные условия улучшения человеческой породы. Возникла и получила хождение бредовая мысль, что ослабление борьбы за существование в человеческом обществе, развитие гуманизма, прекращение кровопролитных войн и опустошительных эпидемий влекут за собой вырождение человечества, ибо таким образом прекращается отбор наиболее приспособленных. На этой основе создалась реакционная теория: чтобы улучшить человеческую породу, надо якобы допускать к размножению только избранных, наиболее одаренных ее представителей.
Основоположник этой псевдонаучной теории английский антрополог Гальтон назвал созданную им лженауку евгеникой—учением об улучшении человеческого рода. Это было активное наступление буржуазной науки на принципы демократии. Неравенство людей, народов, рас, наций было объявлено неизбежным результатом наследственности духовных свойств человека. Гибель культурно отсталых народов под гнетом колонизации получила характеристику закона природы. Борьба за существование и вытеснение слабых сильными были представлены как средства улучшения человеческой породы. Выступая в защиту идеи о борьбе и отборе в человеческом обществе, Гальтон писал: «Может показаться чудовищным, что слабые должны быть вытеснены сильными, но, конечно, еще чудовищнее, чтобы расы, наиболее способные играть роль на арене жизни, были вытеснены неспособными, больными и бесхарактерными». С такой установкой основатель евгеники приступил к разработке программы улучшения человеческой породы. Обеспечить размножение «одаренных представителей народа», т. е. фактически — правящих классов, устранить от размножения «неприспособленных», потерпевших поражение в борьбе за существование, т. е. прежде всего рабочий класс, вот задачи, которые поставил Гальтон перед своими последователями.

На протяжении ряда десятилетий менделевская генетика выступает в защиту тезиса о несовместимости идеалов демократии с идеалами «научного» мировоззрения, базирующегося на законах биологии. Лейтмотив буржуазной науки о наследственности. «Ненаучность» демократических принципов — модная тема реакционной генетической публицистики.

Реакционеры от науки в своем походе против лозунга демократии прикрываются именем Дарвина. «Происхождение видов путем естественного отбора, или переживание наиболее приспособленного в борьбе за жизнь» — так назвал свое сочинение, излагающее теорию эволюции, Чарлз Дарвин. Существенной ошибкой Дарвина была переоценка роли отбора в развитии органического мира. На эту ошибку указывали Маркс и Энгельс. «В учении Дарвина, — писал Энгельс, — я согласен с теорией развития, дарвиновский же способ доказательства (борьба за существование, естественный подбор) считаю всего лишь первым, временным, несовершенным выражением только что открытого факта».

В дальнейшем Дарвин сам понял свою ошибку «Самой крупной моей ошибкой, — писал он в письме к Вагнеру в 1876 г., — является то, что я недостаточно оценил прямое действие среды на организм, т. е. влияние климата, пищи и пр. независимо от действия естественного отбора».

К этому времени односторонне развиваемая идея отбора уже успела прочно утвердиться в буржуазной науке. Она стала знаменем в борьбе против неоламаркизма — учения о влиянии условий существования на развитие органического мира.

Ошибка Дарвина особенно сильно сказалась, когда идея отбора была перенесена и на человеческое общество. Сам Дарвин был крайне осторожен в оценке значения естественного отбора для развития человека. Образование человеческих рас, по его представлениям, происходило на основе полового подбора. Естественный отбор не имел к этому процессу никакого отношения, так как расовые признаки, по Дарвину, не имеют приспособительного значения и, следовательно, не дают преимуществ в борьбе за существование.

Приобретающая единство строения в результате длительных скрещиваний внутри этой группы, — вот что такое раса в представлениях вожака современных американских генетиков Меллера. Без малейших колебаний эта характеристика прилагается и к мушиному населению пробирки, и к любой группе человеческих индивидов, которую требуется именовать расой. «Человек— неудовлетворительное животное по причине его высокогетерозиготной природы»,—говорит американский генетик Снайдер. Это значит, что наследственность человека отягчена скрытыми генами болезней и уродств, которые ждут своего случая проявиться в последующих скрещиваниях. Отсюда вывод об охране «чистоты» расы, предупреждение о гибельных последствиях расового смешения.

Расовая политика нуждается в поддержке такой науки, которая входит в доверие народа, пользуется его вниманием. У американского мещанства менделизм-морганизм заслужил репутацию точной науки. Менделизм поддерживает американскую реакцию.

Американская реакция, с своей стороны, поддерживает и поощряет развитие этого ложного направления в науке и требует от него прямых и недвусмысленных высказываний. Расовый вопрос должен быть освещен так. чтобы среднему американцу было понятно, о чем идет речь.
Предельно ясно «Журнал наследственности» высказался в свое время по расовому вопросу в статье некоего доктора Плеккера из гор. Ричмонда в штате Виргиния: «Необходимо во всех штатах ввести закон против смешаннорасовых браков, уже действующий в Виргинии,—деловито предлагает этот мракобес,—а также вооружать мнение публики против смешаннорасовых учебных заведений и общественных учреждений, ведущих к бракам, которые нарушают расовую чистоту. Обособление рас—это единственное действительное средство сохранить расовую чистоту. Принуждением к применению виргинской политики расовой неприкосновенности только и возможно хотя бы на какой-то срок задержать наступление того дня, когда мы сделаемся одной расой в Америке— коричневой или желтой. Эта будущая единая раса, низшая по отношению к нынешней преобладающей расе, в результате утратит свое превосходство над той, которая в прошлом была и еще остается подчиненной расой».

Вот это наука! Такой науке американские реакционеры прощают то, что ее так называемые «исследования» по скрещиванию ежевики или по наследственности окраски кожи у свиней ничего не дали сельскохозяйственной практике.

Псевдонаучная апробация расовой политики — вот за что менделевская генетика пользуется поддержкой и процветает в Америке. И можно быть уверенным, что от тех крох, которые Карнеги и Рокфеллеры уделяют науке, немало перепадает и на долго менделевской генетики.

К обоснованию расового неравенства на протяжении всего XIX в. беспрерывно привлекалось естествознание, и в первую очередь наука о человеке— антропология. Голландский анатом Кампер предложил измерять так называемый «лицевой угол», показывающий относительное развитие лба и челюстных костей. Незамедлительно «ученые» стали пытаться использовать этот показатель для доказательств неравенства рас. Выдающиеся вперед челюстные кости негров были объявлены животным признаком. Американский анатом, президент академии естественных наук Мортон, собравший огромную коллекцию человеческих черепов, сделал вывод, что черная и белая расы являются совершенно различными породами людей. В том же направлении подвизались антрополог Нотт и археолог Глиддон, палеонтолог, идеалист и реакционер в науке, Коп и многие другие.

Все это было на руку американской реакции, со служило ей службу в борьбе с противниками рабовладения и по настоящее время сохранило известное значение для поддержки расовой дискриминации. Но мало кто серьезно верил в доводы, которыми оперировали антропологи-расисты.

Менделевская генетика перевооружает расизм. Она не нуждается в архаических приемах, которыми сто лет назад пользовались Нотт и Глиддон, выискивая признаки «низшей расы» у негров. Менделевская генетика вообще свысока относится к телесной организации, расценивая ее как второстепенную, смертную оболочку. Суть заключается в бессмертной «зародышевой плазме» — генах, которые каждый организм, согласно учению Вейсмана, получает в результате слияния половых клеток его родителей и неизменными передает в новой комбинации своему потомству.

Буржуазные гуманитарные науки с давних времен развивали идею, что характер народов является движущей силой истории. Германские философы Фихте и Гегель писали об исторической исключительности германского народа, о его целостном характере, о его особом «духе». Историк Клемм делил все население мира на активные и пассивные расы. Вся история мира заключалась, по Клемму, в том, что активные расы — воины, мореплаватели, торговцы распространялись по земле, вытесняя и покоряя пассивные расы.

В середине прошлого столетия появился труды французского писателя и дипломата графа Гобино с откровенным названием: «Опыт о неравенстве человеческих рас». В этом сочинении первенство отдается так называемой «арийской расе», как якобы наиболее способной к культурному развитию и призванной к господству над остальными расами. Смешение рас, согласно воззрениям Гобино, приводит к снижению уровня культуры, а в последующем к неизбежной гибели цивилизации.

Вслед за Клеимом и Гобино многие другие дилетанты историки и социологи приложили свои силы к разработке «расового принципа» в истории, призванного доказать неполноценность одних рас и право на господство других.

Все это в известной мере устраивало капитализм, подкрепляло его идеологию, якобы давало какое-то основание захватническим войнам, колониальной политике, гнету и эксплуатации. Однако эта защита идеологии империализма расистами — философами, адвокатами, писателями и оккультистами — была явно не достаточной. Точные науки — вот что необходимо было привлечь на сторону политики.

Реакционное учение о неравенстве человеческих рас существует свыше полутораста лет. Но опорой реакционной политики капитализма, надежным средством пропаганды, оправдывающим захватнические империалистические войны и бесчеловечную эксплуатацию трудящихся, оно стало только в последние десятилетия.

Менделевская генетика подвела «экспериментальную основу» под все те, с позволения сказать, «науки», которые избрали своей специальностью оправдание расовой политики современного империализма. Менделисты считают, что подлинным существом человека, как и всех живых организмов, является передаваемая из поколения в поколение некая бессмертная, неизменная субстанция. Эта субстанция, заключенная в сокровенных недрах ядра половых клеток, имеет вид мельчайших крупинок — генов, неизменных «единиц жизни», как назвал их один американский генетик. Образуя при скрещивании бесчисленные комбинации, гены суммируются в конце концов в породы, расы, разновидности и виды. Устойчивая комбинация генов — вот что такое раса в изображении менделистов.

Уже 40 лет, по почину своего «шефа» Томаса Моргана, американские генетики возглавляют изучение наследственности у плодовой мушки — дрозофилы. Тысячи исследований проведены над злосчастной мушкой, размножаемой, в пробирках. В результате этих исследований морганисты объявили, что мушиное население, возникающее в пробирках после многих десятков скрещиваний, якобы служит моделью процессов видообразования, происходящих в природе, упрощенным подобием развития рас, разновидностей и видов. Менделисты-морганисты усердно рекламируют эти пробирочные эксперименты, утверждая, что они обладают математической точностью.

Преклонение перед генетическим «экспериментом» широко распространилось среди, буржуазных ученых. Проповедники расизма в социологии, политической экономии, антропологии и этнографии, во всех биологических и медицинских науках стали беззастенчиво черпать свою аргументацию из пробирки с дрозофилами. Туманное и расплывчатое понятие «раса» они превратили в подобие якобы экспериментально обоснованной категории.

В колхозах надо проверить правильность размещения полезащитных лесных полос. Полезащитные лесные полосы нередко располагаются так, что они не только не помогают борьбе с засухой, со смывами, размывами и выдуванием почвы, но даже производят отрицательное действие. Так, в некоторых колхозах лесные полосы располагают не поперек, а вдоль направления ветров-суховеев в весенне-летний период, вместо того чтобы располагать полосы поперек склонов, их размещают вдоль склона, усиливая этим смыв и размыв почвы.

Примером того, как надо организовать земельную территорию, могут служить колхозы, обслуживаемые МТС имени Вильямса, Бузулукского района, Чкаловской области. Рельеф земель этих колхозов волнистый. Наряду с вытянутыми равнинами значительные площади расположены на склонах разного направления по странам света и различной крутизны, а также на высоких холмах с хрящеватыми почвами.

Основные — продольные полезащитные лесные полосы имеют направление с севера на юг или с юго-запада на северо-восток, т. е. расположены под углом 90 или 45° по отношению к господствующим в весенне-летний период восточным и юго-восточным ветрам-суховеям. Поперечные полосы направлены в основном с запада на восток или с северо-запада на юго-восток. Расстояния между продольными и поперечными полосами для полос первой очереди приняты в 1 км. Это дает клетки размером в 100 га. Закончив посадку полос первой очереди, многие колхозы начали посадку полос второй очереди, с расстояниями между продольными полосами в 500 м, а между поперечными полосами — в 1 км. Размер клеток между полосами в этом случае уменьшается до 50 га. Ширина полос в основном принята в 15 м. Наряду с посадкой полос по равнинной территории колхозы проводят в первую очередь лесонасаждения поперек склонов, почвы которых подвергаются смыву и размыву. Ширина полос в этих случаях достигает 40 м. Расстояния между ними зависят от крутизны и направления склонов. Поперечные полосы, идущие вдоль склонов и часто играющие в весенне-летний период ветрозащитную роль, приходится располагать на значительных расстояниях — в связи с опасностью смыва и размыва почвы под их влиянием.

О значении травопольной системы земледелия как средства подъема колхозного производства Вильяме писал: «Травопольная система земледелия необходима теперь колхозам и совхозам, как воздух, — она — путь к новым победам социалистического сельского хозяйства, к еще большему расцвету радостной жизни колхозников и всего народа нашей великой Родины».

В решении Совета Министров от 20 октября 1948 г. указано: «В настоящее время имеются все необходимые условия для того, чтобы в короткие сроки освоить травопольную систему земледелия в степных и лесостепных районах и тем самым значительно повысить урожайность сельскохозяйственных культур».

Дело чести всех колхозников и специалистов сельского хозяйства мобилизовать свои силы на быстрейшее правильное освоение травопольной системы земледелия и добиться этим окончательной победы над стихийными силами природы для получения высоких и устойчивых урожаев и быстрого подъем» животноводства.